Интервью от 1 ноября 2003 г. Печать

Эксклюзивное интервью,

данное епископом Пермским и Соликамским Иринархом

газете «Прикамье».

 

- Владыка, более года назад Вы возглавили Пермскую епархию. Расскажите пожалуйста о том, каковы были Ваши первые впечатления о Прикамской земле, ее людях, состоянии дел Православной Церкви на этой территории.

- Прошло уже полтора года с тех пор, как я приехал на пермскую землю. Могу отметить, что в городе Перми высокая интеллектуальная среда. Здесь хорошие университеты. Здесь готовят хороших чиновников. Много замечательных специалистов своего дела, являющихся гордостью не только области, но и всего нашего Отечества.

 

Что касается состояния дел Православной Церкви, то у меня по приезде в Пермскую епархию сложилось впечатление, что в нашем церковном строительстве мы отстаем от центральных епархий на 10-15 лет. У каждой епархии есть духовные и материальные символы, по которым о них можно судить и безошибочно определить положение всех вещей. Прежде всего, это кафедральные соборы. По их состоянию можно судить и о характерах правящих епархиальных архиереев, и о верующем народе, который проживает в этом крае и приходит молиться в кафедральный собор, и о людях, которые его обслуживают. В России нет ни одной епархии, где кафедральные соборы до сих пор находились бы под музеями, как в Перми и Соликамске – двух епархиальных городах. Сейчас мы трудимся над тем, чтобы сменить в нынешнем Пермском кафедральном соборе (бывшая приходская Слуцкая церковь) иконостас, потому что он был сооружен в послевоенное время и был выполнен из самой обычной фанеры. Подобное было допустимо тогда, но уж совершенно непростительно для нашего времени. За пятьдесят лет, прошедших после открытия собора, никто так и не достроил снесенного верхнего яруса колокольни. У нас до сих пор не восстановлены снесенные в те безбожные времена четыре малых барабана – пятикупольная церковь по сей день остается однокупольной, то есть обезглавленной.

Есть знаменитые монастыри, такие как Белогорский монастырь. Сейчас он нормально развивается, но когда я приехал, там был полнейший застой. Он развивался больше не как духовный, а как туристический центр, монастырское же хозяйство было в полном запустении.

Символами епархии также являются духовные учебные заведения. Была открыта регентская школа, но не было духовной семинарии.

Так вот, все эти епархиальные символы не были приведены в надлежащее соответствие за последние пятнадцать лет, в то время как в других епархиях именно в эти годы бурно развивалась церковная жизнь. Я надеюсь, что и региональная власть, и частный бизнес, и все люди доброй воли, которым небезразлично состояние духовности в Прикамском крае, не останутся равнодушными к духовным символам Пермской губернии – немым свидетелям не только исторического прошлого, но и настоящего времени …

- Какие изменения произошли в Пермской епархии за минувший год, и какие Ваши планы на ближайшее будущее?

- Во-первых, мы решаем вопросы духовного образования. Открыта наконец-то Пермская православная классическая гимназия. Попытки ее открыть предпринимались на протяжении нескольких лет, но безуспешно. На настоящий момент она просуществовала в течение года, произведен еще один набор учеников, появился еще один класс. В этом году мы открыли Пермское Духовное Училище – это учебное заведение среднего богословского образования. Однако уже сегодня программа обучения в нем заложена семинарская, то есть все выпускники, которые через два года завершат полный курс обучения и успешно сдадут экзамены, смогут продолжить обучение уже в Пермской Духовной Семинарии – высшем богословском учебном заведении.

Неплохо идут дела в мужском монастыре на Белой горе. Этот монастырь, получивший название «Уральского Афона», занимает достойное место не только в Пермской епархии, но и на всем Урале. Там сейчас идет активное строительство и реставрация, идет становление монастырского хозяйства и монашеской жизни.

Мы надеемся, что буквально в ближайшее время нам будет возвращен главный собор женского Иоанно-Предтеченского монастыря в Кунгуре, где сейчас находится тридцатая колония. Поставлен вопрос об освобождении этого монастырского комплекса и о переводе колонии в другое место.

Возрожден Иоанно-Богословский монастырь в Чердыни, 540-летие которого отпраздновали в этом году. Это первый монастырь на пермской земле, открытый еще епископом Ионой. Сейчас он переживает третье рождение. Это будет мужской монастырь, каким он и был изначально, хотя в начале двадцатого века он был возрожден как женский.

Нормально идут дела в Березниках – городе, возникшем в советское время. Сейчас мы думаем о том, как построить там новые храмы. В Березниках открыт только один бывший сельский храм, но и он расположен на самой окраине города.

Решаются вопросы и с Усольским женским монастырем. Есть перспективные изменения в плане становления монастырской жизни в Верхних Чусовских городках – там находится Казанская Трифонова женская Пустынь, которая, возможно, будет иметь ключевое значение для становления женского монашества в Пермской епархии. Открыт Спасо-Преображенский женский скит в Каширино под Кунгуром, где сейчас полным ходом идут реставрационные работы в бывшем монастырском комплексе.

Так что все движется в сторону возрождения православной духовности на Пермской земле – и в плане становления духовного образования, и в плане возрождения монашеской жизни, и в плане становления приходской церковной деятельности.

- Сегодня многие говорят о создании Пермского края путем объединения Пермской области и Коми округа, но православная епархия всегда была и остается единой на Прикамской земле. В этой связи, что Вы думаете относительно развития духовности в Коми-пермяцком автономном округе, каковы здесь могут быть роль и значение Церкви?

- Я думаю, что то единое духовное пространство, которое существует ныне в плане канонических границ Пермской епархии, должно призывать к тому, чтобы это был и единый Пермский край. Народы, которые здесь проживают, едины в своем культурно-экономическом развитии и то разделение границ, которое к сожалению произошло в недалеком от нас прошлом, - произведено искусственно, по живому организму, как под ножом хирурга. Если произойдет объединение в единый Пермский Край, то это будет самым верным и правильным решением. От этого не пострадают национальности народов, которые проживают на этой территории, потому что внутри единого государства свою национальность мы храним не границами, а приверженностью к вере своих отцов, к своим традициям и культурным ценностям. Если мы сохраним свои исторические традиции, свои духовные и культурные ценности, то сохраним и лицо своей национальности. Если мы их утратим, то мы потеряем все и забудем самих себя. Для нас сейчас самое главное – чтобы народ не утратил свою православную веру, так как в этом случае становится очень сложно сохранить традиции и культуру в том виде, в котором они развивалась в России в течение последних десяти веков.

- Каково отношение Православной Церкви к другим христианским Церквам, действующим на российской земле, к иным вероисповеданиям?

- Мы должны уважать свободу совести каждого отдельного человека и его желание сохранить веру своих отцов, в которой он воспитан с детства. Но мы не можем так говорить о любом вероисповедании. Так мы говорим в основном о мировых религиях, в основе которых лежат общечеловеческие нравственные ценности. Но есть религии или просто религиозные течения, в основе которых заложены отнюдь не общечеловеческие нравственные ценности. И они не могут заслуживать уважения сограждан и терпимости со стороны общества. Это касается различных тоталитарных и экстремистских сект, оккультистских движений и, особенно, сатанизма, о котором сейчас по телевидению демонстрируется слишком много различных фильмов, из которых трудно понять – осуждают они сатанизм или пропагандируют его. Тоталитарные же секты преследует в первую очередь цель поработить человека и сделать его послушным орудием тех, кто управляет этой сектой. И экстремистские секты ставят во главу угла не уважение к человеческой личности и свободе совести человека, не общечеловеческие нравственные ценности, хотя на словах и не отрицают их, а достижение идеологических или иных целей лидеров религиозных движений. Иногда подобную деятельность иначе как религиозный бизнес и не назовешь. К подобным сектам и религиозным течениям отношение должно быть непримиримым не только у православного человека, но и у всех религиозных и нерелигиозных людей.

- Как, на Ваш взгляд, должны строиться отношения между духовенством и светской властью?

- Каждый из нас, невзирая на его религиозную принадлежность, представляет собой часть нашего общества. И отношения у всех граждан единого государства должны быть нормальные, потому что мы вместе должны стремиться к созиданию мира и согласия в нашем обществе. Это не значит, что мы должны вмешиваться во внутренние дела друг друга. Церковь отделена от государства, и к чему привело вмешательство государства во внутренние дела Церкви, мы хорошо знаем. Были разрушены не только церковные здания и институты, но разорена и духовность народа, разбита его душа. С другой стороны, Церковь не вмешивается в дела государства. И даже когда богоборческая власть была враждебна по отношению к Церкви, наше священноначалие предпочитало умереть за веру Христову, но никогда не призывало народ к тому, чтобы брать оружие в руки. Апостол Павел в послании к Римлянам пишет: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие власти от Бога установлены. Посему противящийся власти, противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (Рим. 13, 1-5). И в советское время многие руководители нашего государства носили этот «меч власти» достойно.

Но это не означает, что Церковь всегда должна только молчать и спокойно смотреть на беззакония или богоборчество отдельных лиц или общественных движений, высказывающихся враждебно и по отношению к Церкви, и к свободе совести отдельного человека, как это было в смутные богоборческие и безбожные времена нашего, теперь уже исторического прошлого. Церковь обязана своим голосом совести свидетельствовать об Истине и ее негативном отношении к совершающемуся злу. Было, например, такое право «печалования» у православных патриархов – это когда они приходили к царю или к императору и «печаловались», то есть защищали права несправедливо обиженных людей.

- Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

- Я родился в обычной, как тогда говорили, советской семье. С самого детства любил ходить в церковь на богослужения и мечтал стать священником.

Отслужил в армии. Учился в Московской духовной семинарии, Московской духовной академии, затем в Аспирантуре при Московской духовной академии. Учился за рубежом – в Англии, Швейцарии, в Соединенных Штатах Америки.

Работал в Отделе внешних церковных связей Московского Патриархата в течение десяти лет в области церковного миротворчества.

Затем был настоятелем вновь открывшегося больничного храма в Москве, который сам и восстанавливал. Был членом епархиального совета Московской епархии. Был благочинным Всехсвятского благочиния города Москвы, откуда и был призван на Пермскую кафедру.

- И традиционный вопрос: что бы Вы пожелали читателям нашей газеты?

- Я хотел бы пожелать всем читателям газеты здоровья, крепости сил, успехов в жизни и трудах. Хочется также пожелать, чтобы объединение Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа благополучно совершилось, чтобы это был единый регион, действительно Пермский край, объединенный не только единым духовным пространством, но и единым административно-территориальным управлением. Уральская земля такая богатая, такая огромная, и с большим будущим. Здесь есть все предпосылки для развития – и в материальном, и в духовном плане. Для этого только нужно больше трудиться. И я хотел бы призвать благословение Божие на все те добрые труды, которые будут содействовать росту и материального и духовного богатства народов Прикамья.